НАЧИНАЕТСЯ ТАК
Волны нашей жизни перетекают из одной в другую. Незаметно — часто нашему взгляду.
Цвет, звук, свет. Дыхание, тело.Волны нашей одежды окутывают нас самым банальным образом, но это самое небанальное наше высказывание. Мы одеваем себя в волны, созданные каким-то Творцом, но каким? О чём эти волны на нас, кто тот Творец?
«Какая-то волна Высшего касается моей волны человеческого строения, и я рождаю эти волны физической материи, они говорят с нами, созвучно пространству, нам, музыке. Вызывая волну эмоций.»
Прикасайтесь к волнам и дайте волне прикоснуться к вам.
-----
ВСЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ПО ПОРЯДКУ С ИХ ИСТОРИЯМИ
СВАДЕБНОЕ ПЛАТЬЕ
Тогда это свадебное платье, точнее, часть образа, какой-то момент, как кутюрье. Мне стало ясно, что создавать однодневные платья мне очень печально, и видится каким-то не тем смыслом, за которым мне хочется следовать. И я стала создавать платья, которые могут либо жить дальше с девушкой и после свадьбы, и быть независимыми только от торжественных дней; как-то трансформироваться, меняться, быть собирательными. Платье могло состоять из разных частей, которые собой — юбку, блузку, ещё какой-то слой, — и вместе всё это собранное составляло бы вид, как будто это цельное, сшитое свадебное платье.
А потом я пошла дальше, и со мной случились вот эти волны, этот авторский почерк. Потом случилась моя баска, и мне стало очень здорово от того, что я смогла найти такую форму, где та часть свадебного платья, которая представляет собой самую торжественную, как будто бы элемент, — это вот эта юбка пышных каких-то слоёв, пен, — может превратиться во что-то пригодное к жизни дальше. Это был самый непростой момент, потому что не каждую очень выразительную, скажем так, торжественную юбку потом легко интегрировать в жизнь. И здесь как будто бы случился тот самый первый момент. Чудо, что мне стало ясно, что юбка может стать платьем, если мы поместим её на тело, выше, и ещё, если она будет полностью разворачиваться, то она может стать очень красивым произведением на стене. Может быть, не только на стене, может быть, где-то ещё в интерьере расположено параллельно.
Конечно же, меня посещали мысли о том, что это может быть и сценическим образом, если девушка творческая, актриса или певица, или это просто человек очень эксцентричного стиля, который может такие вещи носить просто в обычной жизни, такая просто богиня. Но я испытала внутреннее ликование в тот момент, когда это вырвалось из моей головы в реальность: ко мне пришла девушка с абсолютным доверием, и ей очень понравилась идея создать образ свадебный таковым, каким я сейчас его описала, и мы создали этот образ. Все остальные элементы его здесь не присутствуют, но именно это произведение — мне даже сложно подобрать слова: произведение, это юбка, или платье, или… Это произведение.
Мне не нравится слово «панно», например, текстильное, настенное, панно; мне нравится слово «произведение», потому что тогда как будто бы тоже больше диапазона для метаморфоз, для восприятия и для творчества. И здесь это представлено как произведение, которое может вот так жить на стене, в интерьере, у человека, с которым живёт эта вещь. И здесь как раз есть и моё первое исполнение технического решения, когда это произведение красивое внутри, где есть момент этой молнии, которая может полностью разъединить юбку. И ещё эта молния позволяет сделать так, что если платье поднимается выше, подхватывается крепко на талии, то оно превращается ну в такое красивое коктейльное платье, в котором можно сходить на праздник, в театр, и оно не слишком, не слишком, ну и, конечно же, оно очень отражает саму владелицу, очень похоже на неё цветами, состоянием, и получается, что сейчас перед тобой произведение, которое, наверное, что-то может напоминать, которое мы воспринимаем как объект искусства.
А история этого произведения как раз очень ярко показывает мой личный переход из кутюрье в художника-перформера и художника, работающего с текстилем и со смыслами, где ключевым является вот этот момент изменений, момент, многообразие возможностей в одной форме быть разным. Здесь тоже для меня существует параллель с каким-то таинством, о переходах, которые есть в жизни людей; ну, об этом как будто бы даже я не очень люблю говорить, я люблю это исследовать через чувствование и проявлять это в произведениях.
И вот так, совершая переход из одной профессии в другую, уже более осмысленно сотворяя такие свои произведения в этом стиле, ко мне пришла девушка, благодаря которой было впервые воплощено — это не только как прототип, не только как идея в моей голове или эскиз, а как вещь, созданная для реальной женщины, которая живёт свою реальную жизнь. Вот такая история: получается, что с этого произведения как бы и начинается путь на этой выставке.
ПОЛУЮБКИ
Также среди произведений на этой выставке есть два, которые представляют собой исходно полуюбку, которая опоясывает какое-то основное платье или составной образ, да, может быть, даже использованы как такой элемент с брюками; вариаций, бесконечное множество стилизаций такого предмета гардероба. И здесь мне очень нравится, что это такой элемент, который изъят из строения платья и уже исходно собой составляет некое текстильное произведение, которое, изъятое от образа человека, перенесённое на стену, моментально, абсолютно спокойно превращается в какое-то произведение искусства в интерьере, абсолютно, может быть, собой выразительно и самодостаточно.
Это как раз то произведение, которое очень легко переносится из одного варианта использования в другой вариант использования, из одного вида бытия в другой вид бытия, практически не оставляя следов присутствия той или другой своей грани жизни. Мне нравится, что этот один элемент может максимально преобразить образ невесты в торжественный, ну либо в вечерний образ девушки, может выполнять разные функции: быть юбкой, быть интересным боа, например, при некоторых технологических усовершенствованиях может даже превратиться в необычную сумку. Что это достаточно простое технически по своей форме произведение показывает себя как произведение, способное на наибольшее количество вариаций своих преображений и метаморфоз. И те, которые мы видим на выставке, они даже тоже знают и свадебные события, и пожили свою блистательную жизнь как образы в большом количестве съёмок. Некоторые произведения из моей коллекции знают вкус океана, знают разные страны. Есть произведение, которое было в горах.
И мне очень нравится то, когда я создаю произведение и чувствую определённые контексты, состояния, исследую какие-то грани чувств, свои, какие-то личные таинства. У меня есть определённый набор ассоциаций, который я переношу в своё произведение. Я уже знаю, я же как художник-создатель, конечно же, знаю, о чём оно, и мне очень интересно наблюдать всегда за тем, как потом случается жизнь этого произведения, когда, например, обстоятельства позволяют сделать так, чтобы она попала на съёмку в какой-то локации, которая созвучна тому, о чём я сотворяла, или съёмка, которой оказывается моё произведение как часть образа. Например, рассказывают историю, похожую на то, что, например, я писала какую-то часть сказки или сказку, например, и это очень красиво потом распаковывается в жизни самих объектов. Для меня это волшебство, такое таинство, которое я просто наблюдаю, и мне хочется поделиться этой историей тоже здесь, когда я рассказываю о том, как живут эти произведения.
—
ПРОИЗВЕДЕНИЕ, КОТОРОЕ НИЧЕМ ИСХОДНО НЕ ЯВЛЯЛОСЬ
Вот также на выставке есть и некоторые объекты, созданные в то время, когда мне нравилось набирать эти цветовые сочетания. И я их шила как бы не планируя, что они чем-то конкретным станут: юбкой, полотном на стену, каким-то костюмом; я просто понимала, что мне нужно это шить, даже если я не понимаю, зачем я шила. И сейчас здесь, на выставке, представлены такие произведения, которые исходно не задумывались ни как платье для невесты, ни как произведение, которое будет жить на стене, ни как потенциальный костюм для какого-то конкретного выступления. Например, это был исключительно период нащупывания своего стиля и удовольствия от просто создания произведений в этой технике. И позже, когда уже я осознала, что именно эта техника мне сейчас позволяет многообразие моих переживаний воплощать в материальную форму, в свои творения, именно вот так, и позже, когда я стала с этими произведениями как раз уже жить и использовать их в съёмках, в показах, как части костюмов, даже в тех произведениях, которые были созданы просто как что-то непонятное, были найдены разные вариации и многогранность того, чем они могут стать.
И эти произведения меня очень сильно удивляют тем, чем они могут явиться. Когда ты задаёшься просто творчеству и наблюдаешь — сначала наблюдаешь, как что-то появляется из-под рук творящих своих, потом наблюдаешь ещё в жизни дальнейшее этого произведения, как оно показывает, чем же оно на самом деле является, и этим, и этим, и тем, а вот ещё, — так это какая-то такая тоже территория моего исследования: исследовать, а чем ещё это может быть. Такой вот бесконечный цикл преображения жизни. Мне очень нравится, что одна вещь, одно произведение искусства может в какой-то момент стать просто повседневной одеждой и пожить жизнь обычную, человеческую, в какой-то момент стать экспонатом. Белое.
—
ЗЕМЛЯ И ГРАФИТ
Здесь есть произведение, которое создано сразу как объект для интерьера, но я делала конструкцию таковой, что это произведение может превратиться и в полуюбку, и, опять же, в какую-то интересную накидку. Но здесь мне больше думалось о том, что, например, владелицей этого произведения может быть девушка, которая всё-таки, скорее всего, выступает на сцене, может быть, певица, может быть, она выступает с моноспектаклями, или она перформер, которая имеет определённую свою стилистику, и её образ может повторяться периодически, и она сможет гастролировать, например, с таким, с таким элементом своего образа, например, участвовать в съёмках, в концертах, на концертах, выступать в таком, в таком своём стиле и виде. И это произведение рассказывает о земном, о плотном, о корнях, о, ну, в общем, оно такое про стихию, земля, про стихию такую мощную. Достаточно, в отличие от многих других моих ранних произведений, которые были скорее очень нежными, уязвимыми, такими лёгкими, больше про воздух, где-то про воду, то здесь появляется очень плотная материя, земля. И для меня это было как личное переживание через творчество — ощутить эту стихию, заземлить себя через создание произведения, которое в целом собой являет как бы архетипическую силу такого земного, материального, но при этом всё равно сохраняет в себе и другие стихии; оно как будто бы пересекается с воздухом, где-то как будто бы эта земля согрета огнём, солнцем, где-то как будто она напитана влагой.
Ну, это произведение я создавала, да, вот такой истории, со своим таким контекстом, и конструкцию я создавала так, что изначально задумывала его как произведение, которое живёт скорее как произведение на стене, но при этом живёт своей полной жизнью, со своей хозяйкой, как часть её костюма. И это вещица уже пережила перформанс мой, где она выполняла как раз свою роль как часть костюма, была явлена и как такое настенное произведение, и эта вещь уже прошлась по подиуму в модном показе, и я увидела новые вариации того, как этот крой, который я создала, может быть ещё интересным образом находиться на теле. То есть вариаций, трансформаций у этого конкретного изделия гораздо больше, чем я задумываю исходно. И каждый раз мне очень нравится свои произведения использовать, потому что я как раз в какой-то мере, наверное, являюсь представителем, как это говорится, своей аудиторией являюсь, потому что я человек творческий, выступающий с перформансами, и некоторые из этих произведений являются частью моих костюмов. А ещё я всё ещё продолжаю действующим быть модельером, кутюрье, и эти произведения показываются на подиуме, используются в съёмках как часть образа одежды и раскрывают себя очень многогранно. Я могу исследовать этот вид одежды, не одежды, вещи-трансформеры, что-то такое сама на себе, и обнаруживает всё новые и новые вариации того, как можно исполнить конкретный объект, где добавить каких-то молний, отверстий, застёжек, чтобы это плоская конструкция с определённой формой могла стать наибольшим количеством разных одежд, костюмов и так далее.
И ещё есть одно произведение, которое я здесь не упомянула, — это серое полотно, которое лично для меня, но тоже было в период, когда я размышляла о материи, о земле, о стихии, именно этой, на разных уровнях, об этой стихии, и как об энергии земли, и как о земле в прямом смысле, почве, и как о земле как наш земной шар, планета, как что-то архетипическое. И вот у меня случились два произведения на эту тему. Это одно, которое больше напоминает разные виды почвы, песок, такая тёмная земля, питательное, ну, больше какое-то песчаное, там, тем не менее, получилось с такими цветами. Мне тогда хотелось работать, не то чтобы я прям сразу хотела конкретные подобрать цвета под конкретную задачу. Иногда я доверяюсь тому, что передо мной лежат определённые ткани, они как-то сразу задают какую-то историю, и я именно из этих тканей шью, нащупываю, о чём это. И тогда так совпало.
Потом у меня случилось вот это серо-чёрное. Мне, во-первых, очень хотелось сотворить что-то в тёмной гамме, при этом такое достаточно лёгкое, торжественное, сохранённое, как сохранённая женственность, в этом, чтобы была мне всегда; хотелось сшить чёрное свадебное платье, какое-то графитовое. Я тогда думала об этом. Я уже понимала, что я создаю произведение, которое будет многослойное, многоуровневое, в плане всех этих вариаций, о которых я уже рассказала, то есть это произведение было тоже создано с пониманием, что это и зачем. И тут мне, конечно же, хотелось тоже. Тут продумано много вариаций того, каким образом можно это носить. И здесь такая форма мне нравится, что она ну практически квадратная, когда находится на стене; когда превращается в юбку, то она распахивается в трапецию, и эти слои в данном случае для меня мне напоминают горные структуры, камни, такой вот графит, чёрные. Мне очень нравятся такие, есть на земле же много мест, где очень такие необычные есть скальные структуры. И, конечно, когда я начала с этим произведением работать, мне стали попадаться такие картинки, вот и в тот момент ещё, когда оно создавалось, одно из моих произведений находилось на съёмке в местах, которые очень-очень похожи с тем, о чём, откуда у меня рождался образ этого произведения. Вот это была Камчатка, и это произведение. Потом с Олей Белоглазовой ездила в горы, где она там тоже успела красиво, перформативно пофотографироваться, поперформить в этом таком горном платье, я не знаю, как даже это назвать, текстиля. Вот так получилось.
Это и есть та история, одна из многих, которая говорит о том, что всё. Когда создаёшь что-то, доверяя потоку, процессу, вплетаешь в это своё видение, вкус, исследуя определённые темы, создаётся некий сакральный, даже артефакт, может быть, даже не столько объект искусства, сколько даже сакральный артефакт, когда в произведении на стадии сшивания, там, смётывания всех этих процессов, сотворения уже впечатываются определённые смыслы. А потом получается так, что, когда это произведение начинает жить, эти смыслы притягивают определённые обстоятельства, где как будто бы и вещь стремится побывать в той среде, в тех обстоятельствах, прикоснуться к тем стихиям, живым, которые на уровне смыслов были вплетены. И для меня это вообще удивительная часть процессов, которые я проживаю, я, конечно же, их замечаю, но это те истории, которые ну так вот мельком проходят по жизни, не всегда их даже рассказываю. Мне здесь захотелось, конечно же, уделить этому место, в этом, в этой маленькой книжечке, где собраны фотографии этих работ и истории; мне захотелось это оставить как некий путь, и я думаю, что ещё будут появляться истории, будут появляться произведения, и я буду пополнять эту книжечку историями и фотографиями.
—
БЕЛОЕ И МАНИШКА
Самое интересное, что я много лет работала с невестами, но в тот период, когда появились эти волны и пены, белое произведение появилось совсем не сразу. И появилось оно, когда я сшила его именно для себя, когда я была беременна, и мне хотелось сделать съёмку на фоне меловых, как это называется, на меловых карьерах, на фоне белого, быть в белой, и такой. Это был для меня какой-то уже необъяснимый, мистический процесс. Я просто почувствовала, что мне хочется сделать определённый вид технического исполнения и сшить из множества белых оттенков, ну, тех, которые у меня были тогда в доступе, белое, из множества белых оттенков. И это было изначально что-то больше похоже на юбку, но тем не менее это не было полноценной юбкой, это всё равно было какое-то необычное, что-то среднее между очень красивой юбкой и платьем, и сарафаном. И всё-таки тогда, на тот момент, я уже всё-таки понимала, что мне бы хотелось, чтобы это как красивое текстурное изделие находилось в интерьере, то есть вот что-то такое светлое, на светлом, создающее такую тактильно и визуально очень многослойность, на которую можно долго всматриваться, к которой можно прикасаться, в которой появляется движение, когда в пространстве появляется ветер или кто-то проходит, то есть что-то такое живое.
Вот и это белое произведение, конечно же, есть на съёмке, вот в тот мой момент, когда я ещё не знала, что уже через неделю у меня родится малыш, и это произведение исходно наполнено чем-то таким сакрально женским и очень чистым. А позже, спустя несколько лет, когда я оказалась внезапно, спонтанно на территории перформанса, стала выступать, мне посчастливилось выступить в театре оперы и балета в очень необычном, таком перформативном, даже не знаю, действии, спектакле, произведении, где есть симфонический оркестр, хор, всё это было на тему, которая мне очень близка, называлась «Точка вселенной», и я там была с пластическим перформансом, встроенная в общий контекст. И роль была о том, что есть что-то очень тонкое, есть душа, есть какой-то внутренний свет, в этом было для меня что-то такое ангельское ещё. И вот тогда это белое произведение раскрылось в своём, в своём потенциале как костюм для выступления, и тогда появилась ещё манишка, тогда же появилась опция использовать это произведение как, ну такой, такие огромные крылья, которые крепились на плечах, на лямках. В этом произведении, в этом среди волн текстиля, были ещё вшиты светящиеся нити, и, в общем, это полотно, которое сейчас представлено в серии волн, касание, пропитано вот такими событиями, такими явлениями, такими таинствами жизни, как переход женщины в материнство, как пришедшая новая душа, как образ души и внутреннего света. В спектакле, можно так сказать, да, перформативном каком-то произведении, и это, это, конечно же, это красивая вещь, которая очень эффектно смотрится. И было ещё несколько съёмок, в которых это была совершенно потрясающая роскошная юбка. Были и белые образы, которые очень напоминали что-то свадебное. Но это был образ скорее такой зимы, чего-то такого архетипического, свежего, морозного; был очень такой изысканный образ, вечерний, с этой, с этой вещью, как с юбкой, наверное, даже всё не вспомню. Но, в общем, это произведение, которое родилось в очень сокровенный момент, но дальше жизнь провела эту вещь через и моду, и через театр. И сейчас для меня это достаточно значимое произведение, и которое сейчас может быть представлено и как такой: прямоугольная, очень плотная форма, и может быть раскрыта как большое крыло какого-то волшебного существа.
А ещё через некоторое время, когда я делала эти произведения, я увидела макросъёмку крыльев бабочек и поняла, что здесь есть очень большое, какое-то похожее, и для меня это было очень такое ценное. Я про это не думала изначально, мне очень нравятся такие бабочки-мотыльки, которые и мне очень нравится, нравилось, это рассматривать их, но это был первый раз, когда я увидела такую прям очень близкую макросъёмку, и это параллелилось с тем, что я создаю, и для меня символ бабочки — это тоже всё-таки достаточно большой и значимый, как путь меня, как исследователя какой-то темы. Мне это очень было радостно и приятно.
Во время подготовки к выступлению в театре оперы и балета, в образе души, юбка потребовала к себе продолжения, в костюме хотелось цельности. И у меня была такая уже моя разработка манишки, ну в том стиле, в котором я её делала. Я поняла, что это очень классная вещь, для того чтобы она достаточно простую, повседневную, повседневный аксессуар, можно добавить эту же самую технику, чуть более аккуратно, но одновременно с тем достаточно же, это сказать. В общем, я создала манишку с этой техникой, и так я в этот момент, когда она появилась, я сразу поняла, что случилась та история, когда я уже прошла путь кутюрье, я уже перешла в путь художника, и в этом маленьком произведении случилось слияние двух фаз того, чем являюсь я. И это маленькая вещь, которая тоже может быть и интересным эстетичным объектом в интерьере. Вот так жить, просто на стене, ни в шкафу, ни в коробке где-то, а жить красиво, помещённую в среду, в которой человек живёт, который обладает этой вещицей, и когда такой человек вещицу на себе носит, он понимает, что носит на себе что-то от кутюр, что-то от искусства, и это очень приятно, всё-таки это очень приятно, но это настолько небольшое, что оно очень органично вписывается и сочетается с совершенно обычными вещами. И тут моё ликование ещё раз случилось. Первое было про то, с которого началась вся эта история, где образ невесты такой многогранный получился и как моя идея воплотилась в реальность, а тут случилось что-то ещё, и такое очень компактное, что в одно мгновение преображает весь образ. При этом можно создать огромное множество разных стилизаций, и при этом это что-то небольшое, то, что вот в мире, где люди много кочуют, переезжают, много минималистов, это такая вещица, которая не занимает много места, она может прожить большую жизнь со своей хозяйкой, и оно может быть тоже и чем-то на стене, и чем-то на теле, и быть всем на свете, что я до этого упоминала, а может быть, чем-то ещё, с чем я ещё даже не познакомилась, до чего ещё не дошла моя фантазия.
—
ПЛАТЬЕ-БАБОЧКА
В какой-то момент, когда я завершала свой путь кутюрье, я создала платье для одной девушки, которая как раз, скажем так, закрыла мой личный гештальт, как женщины, и гештальт, как кутюрье, о том, каким бы было моё эталонное свадебное платье, и для себя, и для модельера. И как будто бы после этого платья, я почувствовала, то мне совсем уже не обязательно продолжать быть свадебным дизайнером, здесь можно даже поставить точку, и именно на этом платье, я впервые использовала, такую технику, в которой сейчас делаю свои работы. После этого ещё были свадебные платья, как раз, когда появилась метаморфоза, то, что рассказано в начале, и дальше ещё были и частично образы и полноценные, то есть я всё-таки не остановилась, конечно же, как можно остановить тот путь, где ты двигаешься, на своём, любимом, на своём, на том, что даровано высшими силами. Вот, конечно, это нельзя остановить, вот, и также за много-много лет работы с невестами. Я, конечно, всё-таки шила себе всякую красоту, но я так была влюблена в платье, которое создала, то самое, то. Я поняла, что я не буду откладывать, и я обязательно сошью себе что-то очень похожее на абсолютно моё. Итак, я сшила себе платье, которым я, наверное, закрыла свой личный гештальт. По лучшему вечернему платью, для себя, я в нём собрала всё самое-самое, очистив это от всего лишнего, и изначально это было платье, которое охватывало шею, закрывало грудь, стекало дальше до пола, и была открытая спина, и в таком платье сама я ходила и фотографировалась в нём была съёмка на Анне Исаевой, которая снималась в фильме Большой, играла главную героиню, балерину театра, большой, и с ней была съёмка, на которой она есть. В этом платье. Это для меня очень ценно, так как я уже рассказывала делилась тем, что я люблю очень танец, балет, и это было просто мой восторг, что произведение, которое я вот буквально только что сшила для себя, оно тоже едет и попадает на съёмку с Анной Исаевой. Потом с этим платьем была моя очень активная жизнь, я решила, что я буду в нём жить, я буду его использовать, я даже пару раз на съёмках разрывала между слоями ткань, чтобы то выглядывала нога, то платье превращалось в крылья, и в какой-то момент я, а у меня в нём есть беременная съёмка. Это платье очень много, где появляется: на сайте, в оформлении, потому что оно, ну, для меня значимое, оно такое, как часть меня, часть моей истории, часть моих чувств, в этом платье, я снималась, в тоже в беременной съёмке, которую я очень-очень люблю, и потом, как раз в той точке, где, я перешла на встала на путь перформанса. Мне очень спонтанно, в танцевальной школе, где я занималась, моя преподаватель предложила поучаствовать в ночи музеев, в краеведческом музее, выступить с перформансом, я, конечно же, согласилась, потому что мне сказали, что, во-первых мои произведения уже сам по себе перформанс, и там есть зал с бабочками, в котором они меня видели, у меня молниеносно, конечно же, произошло, да и одновременно страх, что это мой первый раз, и ответственность, тут перехлестнула всё-таки эйфория, и желание сделать это, и тут же у меня родилась идея, я в этот момент проходила достаточно сложный, тёмный период своей жизни, это был проход через большую депрессию, потери себя, смыслов, близких людей, и вообще в целом, на фоне событий, которые творятся в мире, но это уже был момент, когда я вышла в свет, когда я уже обретала опору, под ногами, у меня росли новые крылья, я уже, в общем-то, на селе прожила путь, бабочка. В их путь метаморфозы, бабочки, скажем так, вышла из кокона. У меня мгновенно пришла именно такая идея. Постепенно собрался процесс того, каким я видела свой перформанс, и, конечно же, пока я всё это проживала, я шила себе костюм, и этот костюм состоял как раз отчасти из этого платья, которое в тот момент я выбрала, что мне нужно разделить юбку и верхнюю часть платья на манишку, в данном случае, в этом перформансе, и манишка вообще закрывала полностью моё лицо, и было таким маской, шлемом, то есть не было видно меня, я была каким-то таким непонятным существом, похожим на бабочку, и я, в общем-то, на этом перформансе показала метафоричность, и такого перехода. Это для меня являлся очень сокровенный перформанс, он был и первым, и как знаковая, такая личная мистерия, вот этой трансформации, где всё-таки заканчивается чёрный кокон, и начинается полёт бабочки. Вот такая сокровенная история, и вся, и большой достаточно отрезок времени, разных граней, разных чувств, разных событий. В этом одном платье, в этом одном образе. Теперь даже уже теперь это не назвать ни платьем, это уже теперь несколько разных элементов, которые живут полной жизнью, и сейчас находятся в стадии ещё одного перерождения, потому что на данный момент мне хочется немного освежить это платье, повидавшее жизнь, превратить эти его части, самодостаточные, тоже как бы и произведения, и части моей одежды, и полноценные, тоже части костюмов. Вот, скажем так, это моя личная, сокровенная вещица, которая со мной многое прошла, которая прикасалась к разным тоже граням, и к театру, и к балету, и к перформансу, и к фэшн-съёмкам, это вещь, которая и даже попутешествовала без меня, и прошла со мной очень много. Вот, и на манекене явлен такой объект, и на стене явлена часть этого исходно платья, а теперь и маленького, самодостаточного произведения. Вот, кстати, эту манишку я как раз создавала, когда я очень точно понимала, что я хочу, чтобы она была такая малюсенькая, компактная, очень чувственная, такая живая, с множеством слоёв, текстур, чтобы вот она, как маленькая, жила где-то в моём интерьере. И так она и живёт, маленькая штучка в интерьере, на которую я любуюсь и иногда ношу, как часть костюма, или как часть своей повседневной, своего повседневного, как, это сказать, образа.
Ещё один удивительный момент, связанный с моим платьем, моим костюмом. В тот момент, когда я готовилась к своему перформансу, метаморфозе, бабочки, я шила костюм, это была уже глубокая осень, уже было холодно, и в мастерскую прилетела бабочка, она много-много летала, кружилась, и потом она села на манекен с этим костюмом, долго-долго ползала по нему. И в какой-то момент я подошла, я очень люблю бабочек, я поднесла руку, и она переползла ко мне на руку, долго ползала по моим рукам. Потом пришёл мой сын, и ему тоже стало это очень интересно. Эта мамочка ползала по моему сыну, и, в общем, я сделала свои фотографии, про это, ну, в общем, это такая история, конечно, тоже мистерий, знаков каких-то, не знаю, высших посланцев, я верю в такие истории, на тот момент, для меня, это было, как благословение какого-то, не знаю на путь, на путь перформера, на какой-то новый виток своей жизни это был какой-то знак большой, значимой трансформации для меня, которая как будто бы подтвердилась этой бабочкой, которая глубокой осенью прилетела ко мне в мастерскую. В момент, когда я создавала костюм для перформанса о бабочках, который был показан в зале, посвящённом бабочкам, где множество, множество разных бабочек, просто видов и размеров. И для меня это было, несмотря на то, что со мной всегда происходят какие-то чудеса, я исследую всё это, я замечаю всё это, сама, это создаю, об этом пишу, и каждый раз, когда это происходит, я всё равно испытываю это детское, даже какое-то удивление, фантастическое, тонкое чувство, присутствие чего-то высшего рядом. Вот такая история, которую, я считаю, то она очень значимая, для того, чтобы быть в этой книге. О моих творениях. Я в разных слоях, под. Теперь информация полная.
—
ЗАВЕРШЕНИЕ
ПЕРЕХОД
И вот так, совершая переход из одной профессии в другую, уже более осмысленно сотворяя такие свои произведения в этом стиле, ко мне пришла девушка, благодаря которой было впервые воплощено — это не только как прототип, не только как идея в моей голове или эскиз, а как вещь, созданная для реальной женщины, которая живёт свою реальную жизнь. Вот такая история: получается, что с этого произведения как бы и начинается путь на этой выставке.
Ну, я, наверное, здесь ещё должна сказать о своей мечте, что, когда началась вся эта история с такой техникой, она стала моей на тот момент авторской. В профессии модельера мне на тот момент хотелось создавать только такие платья и часть образа, которые вот такие. Потом сбылась моя мечта, и я попала на территорию перформанса. Это произошло очень быстро, внезапно; здесь я не буду раскрывать эту часть своей жизни, но так оно случилось, когда от осознания, что вот такая у меня есть мечта, вдруг я её нащупала, ощутила и поняла, что неизбежно буду двигаться туда. Через сначала мысли об искусстве и из поиска формы, которая мне близка и о чём я всё-таки хочу высказываться, я обнаруживаю себя на территории перформативной художницы. А потом, спустя время, я ещё вдруг обнаружила в себе сказочницу и поэтессу.
И всё это сейчас сложилось в такую историю, что у меня уже есть наработки — и перформативные, и текстовые, и костюмные — для того, чтобы начать и уже продвигаться в сторону создания мистериального спектакля, экспириенс-постановки, с танцевальными, пластическими элементами, с перформативной, конечно, такой больше близкой мне эстетикой. Очень я мечтаю создать спектакль, который берёт в себя все мои грани, творческие, и это будет такое цельное произведение, которое соберёт все грани того, что со мной было на пути творческом, то, что позволит максимально объёмно воплотиться в костюме, в театральном костюме получается.Мой путь, путь кутюрье. В сценарной части в основе будут лежать мои, которые я пишу как сказки, и произведения поэтические, конечно же; там я вижу себя в одной из ролей, а может быть, это вообще будет моноспектакль, и свою грань как перформера, и девочки, которая мечтала быть танцовщицей, и всё ещё помаленечку двигается в эту сторону, тоже себя в этом вижу явленной, ну и. Попутно есть ещё множество разных ответвлений, которые когда-то были отдельными частями, клочками, ниточками, бусинками в моей жизни, а сейчас происходит та часть истории моего пути, где всё это собирается в единое, создаётся какое-то моё полотно, моё, мои бусы, и всё это ткётся из очень-очень разного. Вот такая моя мечта. И отчасти некоторые произведения из тех, что представлены на выставке волн, касания, они живут со мной, и, несмотря на то, что я их показываю как произведения, многие из них не продаются, потому что они являются сейчас уже моими костюмами. И дальше будет пополняться база костюмов, для того чтобы спектакль мог состояться.
